Она стала ангелом-хранителем для миллионов отверженных по всему миру, даря им надежду, любовь и радость. Вся ее жизнь была одним тихим, малозаметным, непрекращающимся подвигом – любить тех, от кого все уже отвернулись, дать веру и спокойствие тем, кто не мог даже достойно умереть. Вся ее жизнь прошла среди умирающих и страждущих – но даже ее смерть не прекратила ее великого служения. Однажды мать Терезу спросили – были ли в ее жизни выходные и праздники. Она улыбнулась ответила: «Конечно! У меня каждый день – праздник». Будущая мать Тереза родилась в городке Юскюб Османской империи – ныне это Скопье, столица Македонии. Маленький город, как многие на Балканах, был полон людей разных национальностей и вероисповеданий, но семья маленькой принадлежала, пожалуй, к самой малочисленной общине католиков-аромунов: аромуны, или македонские румыны, разбросанные по всему Балканскому полуострову, в основном исповедовали православие, немногие, в основном проживавшие в Албании – мусульманство, и лишь единицы, как семья Бояджиу – католицизм. Девочка, которую назвали Ангес Гонджа Бояджиу (Гонджиа по-албански значит «бутон розы»), родилась 26 августа 1910 года – хотя она всегда отмечала свое рождение 27 августа – день, когда ее окрестили. Отец Агнес умер, когда девочке было всего восемь лет – мать, оставшаяся с тремя детьми на руках, воспитывала их в духе смирения и строгой религиозности: по сути, религия была для семьи единственным утешением и прибежищем. «Мама учила нас молиться и помогать людям, которым трудно. Даже после смерти отца мы были счастливой семьёй. Мы учились ценить молитву и труд,— вспоминала мать Тереза. – Многие бедняки в Скопье и его окрестностях знали наш дом. Никто никогда не уходил от нас с пустыми руками. Каждый день кто-то с нами обедал, это были бедняки, люди, у которых не было ничего». Юная Агнес, по воспоминаниям знавших ее в детстве, была очень милой и романтичной девочкой, мечтала стать то писательницей, то музыкантом, хорошо училась в школе, была очень набожной. Она пела в церковном хоре, охотно помогала в церкви – и уже в двенадцать лет, очарованная историями о жизни миссионеров, решила, что она обязательно должна посвятить себя религии. «Мне было двенадцать лет, когда в моей душе родилось горячее желание всецело принадлежать Богу,— вспоминала мать Тереза. – Я ощутила, что Господь призывает меня к тому, чтобы я стала монахиней и посвятила всю свою жизнь Ему. Но тогда я старалась отбросить от себя эти мысли, так как не хотела становиться монахиней. И лишь гораздо позже, когда мне было 18 лет, я ответила на призыв Господа». Как пишут биографы, брат Лазарь, который тогда учился в военной академии, воспроизвелся решению сестры уйти в монастырь. Она ответила ему: «Ты считаешь себя значительным, потому что будешь офицером и станешь служить королю с двумя миллионами подданных? Я же буду служить королю всего мира». Агнес не хотела запереться в монастыре, проводя дни в молитвах и постах – она страстно желала помогать людям и поэтому выбрала миссионерский орден Лореттских сестер, по всему миру заботящихся о бездомных, нищих и необразованных. Испросив благословения матери, Агнес отправилась в Ирландию, в общину сестер Лорето – больше она никогда не увидела ни мать, ни сестру. В общине Агнес за несколько месяцев выучила английский язык и уже в январе 1929 года отправилась в индийский Дарджилинг – город недалеко от Калькутты – где стала преподавать в католической женской школе. В 1931 году она приняла первый монашеский обет, взяв себе имя в честь святой Терезы – жившей в конце XIXвека монахини-кармелитки, прославившейся своим учением о «малом пути». Согласно святой Терезе, необязательно совершать громкие подвиги, чтобы достигнуть святости – достаточно каждый день, каждый час совершать хоть малое деяние. В 1937 году она приняла полный постриг и стала именоваться матерью Терезой. Мать Тереза преподавала в школах Дарджилинга и Калькутты историю, географию и природоведение девочкам из обеспеченных семей – сначала на английском, а затем на бенгальском языке,— пытаясь, как учит устав Ордена, образованием победить бедность и тьму невежества. Ей нравилась ее работа, но все чаще мысли матери Терезы обращались не к ее благополучным ученицам, а к нищим, бездомным и умирающим, которыми были заполнены улицы индийских городов. Калькутта, как и многие другие индийские города, была для европейцев воплощенным кошмаром: невероятная нищета огромных трущоб подходила прямо к стенам дворцов. Сотни тысяч людей жили прямо на улицах, рождаясь под забором и умирая в канавах от голода или жестоких болезней – и никто не обращал на них внимания. В понимании верующей монахини они были такими же божьими детьми, как и их более благополучные соседи – но почему одни живут в довольстве, в то время как другим отказано даже в праве умереть в чистоте? Однажды в сентябре 1946 года мать Тереза проходила мимо одной из калькуттских больниц, когда заметила лежащую у входа женщину – истощенную, гниющую заживо, объеденную крысами, невероятно грязную, но все еще живую. В больницу ее не приняли, иона умирала прямо на улице. Мать Тереза попыталась помочь ей: «Я не могла возле нее находиться, ее коснуться, переносить ее запах,— вспоминала она. – Я убежала. И стала молиться: «Святая Мария! Дай мне сердце, полное чистоты, любви и смирения, чтобы я могла принять Христа, Христа коснуться, любить Христа в этом разрушенном теле». Я вернулась к ней, я к ней прикоснулась, я вымыла ее, я помогла ей. Она умерла с улыбкой. Это был для меня знак, что любовь Христова и любовь к Христу сильнее, чем моя слабость». С тех пор мать Тереза решила, что ее долг – помогать тем, до кого больше никому нет дела: умирающим на улице, нищим, презренным Мысль об этом не отпускала мать Терезу ни на минуту. Во время путешествия на поезде из Калькутты в монастырь в Дарджилинге сестра Тереза испытала то, что позже назовет призывом и откровением: «Я почувствовала, – спустя годы писала она, – что Господь ждёт, чтобы я добровольно отказалась от спокойной жизни в моём ордене и вышла на улицы служить нищим. Это было ясное и чёткое указание: я должна была покинуть стены монастыря, чтобы жить среди нищих. И не просто нищих. Он призывал меня служить отчаявшимся, самым убогим в Калькутте – тем, у которых не было никого и ничего; тем, к которым уже никто не хочет приближаться, потому что они заразные, грязные, на них полно паразитов; тем, которые не могут даже идти просить милостыню, потому что они голые, у них нету даже лохмотьев, чтобы прикрыть тело; тем, которые уже не могут есть, потому что от истощения у них нету сил даже на это; тем, которые в изнеможении падают на улицах, осознавая, что умирают; тем, которые уже не плачут, потому что у них уже нету слёз. Именно таких людей показал мне Иисус во время этого путешествия, и Он пожелал, чтобы я полюбила их. Богу нужна была моя бедность, моя слабость, моя жизнь для того, чтобы проявить свою любовь по отношению к самым убогим…». Два года ушло на то, чтобы руководство ордена и папа римский разрешили ее от прежних обетов, позволив ей, вольной монахине, покинуть монастырские стены и поселиться среди тех, кому она отныне собиралась помогать – это время мать Тереза потратила на обучение на курсах медицинских сестер и совершенствование знаний бенгальского и хинди. «Уход из общины лоретских сестер, – вспоминала мать Тереза, – был для меня горестным переживанием. В монастыре я жила, не ведая трудностей. Никогда и ни в чём я не испытывала нужды. И вот всё изменилось. Я спала, где приходилось, на полу, в трущобах, где по углам скреблись мыши; я ела то, что ели мои подопечные, и только тогда, когда было, что поесть. Но я выбрала эту жизнь, чтобы в буквальном смысле претворить в жизнь Евангелие, особенно эти слова Иисуса: «Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф 25, 35-36). В самых убогих людях Калькутты я любила Иисуса, а когда любишь, то не испытываешь страданий или трудностей. Тем более, что с самого начала у меня не было времени, чтобы скучать. Моим призванием было служение самым убогим. Я жила, всецело полагаясь на волю Божию, и Господь вёл меня. Я каждую минуту ощущала Его присутствие, видела Его непосредственное вмешательство в мою жизнь». В августе 1948 года мать Тереза сменила традиционное облачение сестер Лорето на купленное на рынке простое сари – белое с синей полосой: точно такое же, какое до сих пор носят все ее последовательницы. Она ушла из монастыря с пятью рупиями в кармане, и уже скоро сама была вынуждена просить подаяние, голодать и ложиться спать прямо на мостовой. Но мать Тереза, хотя и жаловалась в своем дневнике (не на нищету, нет – на одиночество на ее трудном пути!), но не собиралась сдаваться. Она собирала по трущобам заброшенных, никому не нужных детей, для которых организовала школу прямо посреди улицы, и учила их мыть руки, здороваться и писать мелом на асфальте. Умирающих калек она стаскивала в заброшенный дом, умывала и как могла облегчала их страдания – возможно, она не спасала их жизни, но она давала им единственное, что могла – достойную смерть. Верная заветам святой Терезы, она ежедневно делала множество маленьких деяний, пытаясь если не улучшить мир, то хотя бы немного уменьшить горе и страдания в нем. Постепенно слава о странной монахине расползалась по городу – и умирающие и больные со всей Калькутты сами стали приходить к ней. Вскоре у нее появились и помощницы, в основном ее бывшие ученицы, – когда в 1950 году мать Тереза с согласия папы римского организовала Орден Миссионеров милосердия, они стали его первыми монахинями. По иронии благосклонной судьбы, их оказалось ровно двенадцать – сейчас Орден насчитывает более четырех тысяч членов. Помимо трех традиционных монашеских обетов – нестяжания, послушания и целомудрия, – сестры ордена приносят еще четвертый: «всеми силами служить беднейшим». Устав Ордена весьма суров: подъем в четыре утра, обязательная молитва, и потом – много тяжелого, грязного, изматывающего труда. Задачами Ордена сама мать Тереза называла «помощь голодным, голым, бездомным, калекам, слепым, прокаженным – всем тем, кого считают лишними, кого никто не любит и о ком никто не заботится, тем, которые стали обузой для общества и которых все сторонятся». Сестры владеют лишь минимумом вещей, ухаживают за самыми тяжелыми и безнадежными больными и всегда улыбаются – они верят, что доставляя людям радость, они помогают им жить, а проявляя любовь, облегчают их страдания. «Мы служим Христу, Которого видим в каждом страждущем нищем. Если мы молимся, то мы верим. Если верим, то любим. Если любим, то служим, – писала Мать Тереза. – Мы – Миссионерки Любви, потому что «Бог есть Любовь». Мы призваны донести убогим и страждущим любовь, которой Бог возлюбил их». В 1949 году мать Тереза официально стала гражданкой Индии – страны, которой она отдала все свое сердце и все свои силы. В 1952 году мать Тереза с сестрами открыли первый «дом надежды» — приют для безнадежно больных, своего рода хоспис. Приют под названием «Чистое сердце» принимал бездомных и нищих, которых не пускали в обычные больницы, давал им кров, постель, медицинский уход, еду и – самое важное – любовь и уважение, вещи, которые насельники приюта не могли получить ни в одном другом месте. Умирающим давали последний обряд по обычаям своей веры: мусульманам читали Коран, индуистам приносили воду из Ганга, а христианам давали последнее причастие. Как говорила мать Тереза, «Мы даем возможность людям, жившим как животные,— умереть как ангелы, любимыми и окруженными заботой». Поначалу приют размещался в заброшенном доме – но через четыре года власти Калькутты, которые были весьма озабочены количеством неприбранных трупов на улицах, но уже давно опустили руки в бессилии, выделили Ордену огромное пустующее помещение при храме богини Кали, где раньше держали жертвенный скот. Поначалу окрестные жители весьма неприязненно относились к приюту – ведь мать Тереза принципиально принимала туда всех, не разбирая национальности, касты или веры. Для нас не существует различий в национальности, цвете кожи, вероисповедании. «Все люди для нас – дети Господа,— говорила мать Тереза. – Человечество – наша семья. Все заслуживают нашей помощи, все созданы для того, чтобы любить и быть любимыми. Милосердие – это огромная сила, связывающая и объединяющая людей. Милосердие сближает сильней кровного родства и дружбы. Только милосердие может искренне восхищаться каждым живым существом только потому, что оно – дело рук Создателя. Но, как гласит легенда, однажды она подобрала на улице и на руках принесла в приют умиравшего жреца того самого храма Кали и с тех пор ее признали своей даже самые упертые фанатики. Рассказывают, что однажды некий журналист наблюдал за тем, как мать Тереза возилась с умирающими в своем приюте. Он в ужасе воскликнул: «Как вы можете? Я бы не сделал этого и за миллион долларов». «За миллион и я бы не сделала, – ответила монахиня. – Только бесплатно, из любви ко Христу!» Спустя много лет журналист BBC Малькольм Мугеридж решился снять фильм о матери Терезе. Он был уверен, что в огромном полутемном помещении невозможно будет работать без огромных софитов, на которые мать Тереза наложила решительный запрет. Пришлось снимать как есть, без малейшей надежды на качественные кадры – но когда пленку проявили, журналист с изумлением увидел, что все помещение залито ровным, мягким светом. «Это светится Божья непреходящая любовь»,— только и смог он сказать. Мугеридж принял католицизм и стал одним из первых биографов и почитателей матери Терезы. Как вспоминала мать Тереза, в первые годы ей приходилось очень трудно: не было ни средств, ни сил на помощь всем нуждающимся. Она пешком обходила дом за домом, квартал за кварталом, собирая пожертвования. «Давали деньги, но больше помогали лекарствами. Однажды в местной газете я поместила объявление с призывом оказать помощь Ордену. Первым, кто на него откликнулся, был главный министр Западной Бенгалии Бидхан Чандра Рой». В 1955 году мать Тереза открыла Дом непорочного сердца – приют для брошенных детей и бездомных подростков. Следующим ее малым деянием, приведшим к большим переменам, стало создание передвижных лепрозориев. Проказа издревле считалась нечистой болезнью, воплощенной карой богов, и прокаженных просто выбрасывали на улицу – их никто не лечил, о них никто не заботился, их обходили стороной даже самые презренные из нищих. Первоначально мать Тереза хотела построить обычную клинику для прокаженных, но это вызвало настоящую бурю негодования: иметь рядом гнездо проклятых никто не хотел. И тут случилось то, что сторонники матери Терезы называют обыкновенным чудом: почти одновременно Орден получил крупное денежное пожертвование, машины скорой помощи и предложение о сотрудничестве от лучшего специалиста по проказе. Так в Индии появились лепрозории на колесах, ездившие по стране и всюду облегчающие страдания больных. Постепенно мать Тереза – почти в одиночку, шажок за шажком – смогла добиться того, что проказу перестали считать проклятием и стали лечить… Таких «обыкновенных чудес» в ее жизни было много. Рассказывают, что однажды ей было нечем накормить семь тысяч голодных, собранных на улицах после очередного неурожая,— и по счастливой случайности в тот день отменили занятия в школах, а все школьные обеды отправили в столовые Ордена. В другой раз мать Тереза уже была готова пожертвовать свою подушку сестре, которой не досталось матраса на ночь – и в ту же минуту к их дверям прибыл целый грузовик матрасов, присланной владельцем гостиницы, который так вовремя решил обновить кровати. А когда она не могла найти деньги на детский приют в Агре, власти Филиппин очень кстати присудили ей денежную премию – ее как раз хватило на покупку здания и необходимого оборудования. «Каждый день Бог совершает для нас настоящие чудеса, – вспоминала мать Тереза. – Мы видели очень конкретные проявления этого. Не будь этих «повседневных» чудес, мы просто не смогли бы продолжать нашу деятельность, не смогли бы ничего сделать. Провидение каждый день заботится обо мне, моих сестрах и наших подопечных. Делает это через посредничество бизнесменов, государственных учреждений, предприятий, нефтяных корпораций, властей. Но прежде всего – через крошечные пожертвования людей, располагающих лишь скромными средствами. Именно эти пожертвования представляют наибольшую ценность, ведь для того, чтобы их внести, людям приходится от чего-то отказываться. Благодаря этому их жест становится настоящим актом любви». Сама мать Тереза была лучшим примером: все, что она получала, она отдавала нуждающимся. Даже автомобиль, который ей подарил папа римский Павел VI во время своего визита в Индию, она продала – а на полученные деньги построила очередной лепрозорий. Она говорила: «Нищету создал не Бог, а я и ты, потому что мы не умеем делиться. Преодолеть нищету можно лишь одним способом – делиться тем, что у тебя есть». С каждым годом поток пожертвований становился все шире, а добровольцев, желавших помогать Ордену, становилось все больше. К матери Терезе приходили те, кто нуждался совсем в другой помощи: пытавшиеся обрести веру, вернуть смысл жизни, стать кому-то необходимым. Тысячи людей, вдохновленные примером матери Терезы и ее сестер, дарили свою любовь тем, кто в ней нуждался. В середине шестидесятых годов Орден открыл приюты, детские дома, медицинские пункты, дома престарелых и мастерские для безработных по всей Индии, а в 1965 году был открыт первый приют за ее пределами – пять монахинь организовали пристанище для обездоленных в Венесуэле. Через два года представительства Ордена появились в Италии, Танзании и Австрии, а к семидесятому году десятки их работали в странах Африки, Азии и Европы. Ныне представительства Ордена имеются в 123 странах, в них работают более трехсот тысяч добровольцев. Шажок за шажком слава о матери Терезе достигла самых высот мира: ее принимали короли и президенты, банкиры и папы римские. Фидель Кастро и Рональд Рейган, Ясир Арафат, Дэн Сяопин и английская королева Елизавета склоняли головы перед этой маленькой улыбчивой старушкой, одетой в простое белое сари с тремя синими полосками. В знак благодарности за ее работу мать Тереза была удостоена премии имени Джавахарлала Неру и ордена Бхарат Ратна – высшей награды Индии,— первой награды папы римского Иоанна XXIII за мир и только что учреждённой Темплтоновской премии за прогресс в религии, а затем еще десятков наград, премий, орденов и почетных степеней. А в 1979 году ее удостоили Нобелевской премии мира – и хотя многие утверждали, что мать Тереза ничего не сделала для дела мира, вместо борьбы с войнами лишь помогая бедным – нобелевский комитет все же счел ее бесспорно достойной награждения. В своей речи представитель Норвежского нобелевского комитета Джон Кристиан Саннесс сказал: «Мать Тереза во многом помогла перебросить мост от богатых стран к бедным. В каждом человеке она в состоянии заронить семена добра… Если бы это было не так, общество лишилось бы надежды, а мирные усилия утратили значение». В заключение Саннесс сослался на высказывание Роберта Макнамары, президента Всемирного банка: «Мать Тереза достойна Нобелевской премии, поскольку она утверждает мир в самой важной сфере, защищая неприкосновенность человеческого достоинства». Даже во дворце короля Норвегии мать Тереза осталась себе верна: и хотя она, из уважения к протоколу, впервые за много десятилетий надела носки (и об этом написали все газеты), она получала медаль Нобеля в том же белом сари, в котором недавно помогала прокаженным и нищим – как она сказала в своей речи, она приняла награду «во имя голодных, раздетых, бездомных… всех тех, кто не видит ни помощи, ни заботы». Полагавшуюся ей премию она истратила на постройку приютов и лепрозориев, а деньги, выделенные на банкет по случаю вручения премии, попросила отдать «ее людям» — на них был организован благотворительный рождественский ужин для бедняков Калькутты. Говорят, золотую медаль она забыла в где-то в гардеробе королевского дворца – а через несколько лет продала ее, чтобы выручить деньги для Ордена. Лично мать Тереза получила лишь одну выгоду от этой премии: ее имя приобрело такой вес во всем мире, что она смогла отныне влиять на самых сильных мира сего. Например, во время военных действий в Ливане в 1982 году она лично на несколько дней прекратила боевые действия – чтобы забрать из разрушенной больницы в Бейруте четыре десятка брошенных детей и вывезти их за линию фронта. Так же она поступала в Северной Ирландии, Центральной Африке или Южной Америке. В 1985 году, накануне Рождества, она открыла в Нью-Йорке первый церковный приют для больных СПИДом под говорящим названием Gift of Love – «Дар любви»: в самый разгар истерии по поводу «чумы ХХ века» мать Тереза уговорила мэра Нью-Йорка выпустить из тюрьмы трех заключенных, умирающих от СПИДа, которые и стали первыми пациентами приюта. Недовольным она объяснила, что СПИД – не проклятие и не кара за грехи, а предостережение людям, которые разучились любить. «Любите друг друга, как Бог любит каждого из вас: сильной и особенной любовью, – говорила мать Тереза. – Пусть каждый будет мил с другими; лучше совершать ошибки с доброжелательностью, чем чудеса – без нее». Недоброжелатели обвиняли ее в том, что бухгалтерия ее Ордена закрыта, и она никому не отчитывается в том, куда уходят пожертвования. Ее обвиняли с том, что она тратит свои силы и деньги на множество мелочей, в то время как крупные проблемы остаются без решения, что она помогает нищим, но не борется с нищетой. Врачи утверждали, что плохие условия в ее приютах, слабое медицинское обслуживание и прием всех пациентов без разбора – излечимых и неизлечимых, заразных и страдающих от травм,— приводят к смертям тех, кого еще можно было бы спасти – но беда была в том, что кроме матери Терезы и ее сестер никто не мог и не хотел им помочь. Ей говорили: «Вы лечите не причину, а следствие. Вы латаете дыры. Ваш труд тонет в океане проблем, которые могут быть решены только совместными усилиями на государственном уровне». Но она считала, что каждый должен делать то, что в его силах, и отчитываться лишь перед Господом. «Мы не делаем ничего великого, – написала однажды мать Тереза, – мы делаем мало, но с великой любовью». Биографы матери Терезы отмечали, что она постоянно сомневалась в себе, в силе своей веры – и даже в том, что она может верить. «Где моя вера? – писала она.— Даже глубоко внутри … нет ничего кроме пустоты и тьмы … Если Бог существует – пожалуйста прости мне. Когда я пытаюсь обратить мои мысли небесам, возникает такое осознание там пустоты, что эти самые мысли возвращаются как острые ножи и ранят мою самую душу… Как болезненна эта неизвестная боль – у меня нет веры. Отвергнутая, пустая, без веры, без любви, без рвения, … Для чего я борюсь? Если нет Бога, не может быть и души. Если нет души, тогда, Иисус, ты тоже неправда». Но в этом ее сподвижники видят не слабость духа, не разъедающие душу колебания и неуверенность, а лишь свидетельство непрестанной работы над собой. Бога, которого миллионы людей ищут и не находят, мать Тереза видела в каждом человеке. «В каждом человеке я вижу Христа. А поскольку Христос навсегда один, то для меня в данный конкретный момент это тот, кто стоит передо мной»,— говорила она. Когда рухнул «железный занавес», она была среди первых, кто протянул руку помощи тогда еще коммунистическим странам. Мать Тереза и ее сестры помогали нуждающимся в Румынии и Польше, жертвам Чернобыльской аварии и землетрясения в Армении. В 1991 году матери Терезе удалось побывать в Албании, где когда-то жила ее семья – она посетила могилы матери и сестры, скончавшихся в начале семидесятых. В то время она не смогла приехать к семье – власти Албании, одной из самых закрытых стран соцлагеря, хоть и согласились впустить монахиню в страну, но совершенно не гарантировали того, что она сможет вернуться обратно. В тот момент мать Тереза не смогла бороться с чиновниками – ее помощь понадобилась жертвам землетрясения в Йемене, а позже ей сообщили, что ее родные умерли. Когда она посетила их могилы, они были усыпаны цветами – множество людей, не имевшие другой возможности выразить свое уважение матери Терезе, ухаживали и украшали могилы ее родных… Десятилетия тяжелой изнуряющей работы на благо страждущих проявлялись у матери Терезы добрыми морщинами на лице, мозолями на руках и шрамами на сердце. Именно ее страдающее и любящее сердце стало уставать первым: еще в 1983 году, когда она наносила визит папе римскому Иоанну Павлу Второму, у матери Терезы случился первый сердечный приступ. Второй поразил ее шесть лет спустя – тогда ей установили искусственный кардиостимулятор. В 1991 году после перенесенной пневмонии у нее снова начались проблемы с сердцем – верная своему учению, лучшим лекарством мать Тереза считала молитву, а лучшим лечением – труд. Почувствовав, что ее здоровье неумолимо ухудшается, мать Тереза предложила отказаться от своего положения главы основанного ею Ордена милосердия – однако ее сестры на тайном голосовании решили оставить ее на этом посту. Но годы и усталость догоняли ее. В 1996 году она, неудачно упав, сломала ключицу, затем заболела малярией. От перенесенных нагрузок сердце снова начало сбоить – ее даже поместили в госпиталь и провели операцию. Недоброжелатели критиковали престарелую монахиню за то, что она лечилась не в одной из своих лечебниц, а в хорошей калифорнийской больнице, но как говорят – это было решение высоких церковных чинов, не желавших так легко потерять столь известного своими христианскими добродетелями подвижника. К этому времени мать Тереза была, безусловно, одной из самых прославленных христианок в мире – она повсюду несла веру в Бога, но действовала, в отличие от обычных миссионеров, не через слово Божье, но примером собственных действий. В марте 1997 года мать Тереза все же сложила с себя руководство Орденом: монахиня, которой было уже хорошо за восемьдесят, и которая не знала отдыха уже семьдесят лет, была уже слишком слаба, чтобы руководить столь огромной организацией. Она могла передвигаться лишь в инвалидном кресле, с трудом говорила – но каждый день по-прежнему начинала с молитвы: Господь, дай мне силы
Утешать, а не быть утешаемым,
Понимать, а не быть понятым,
Любить, а не быть любимым…
Ибо, когда отдаем, получаем мы
И, прощая, обретаем себе прощение. Ее сердце остановилось 5 сентября 1997 года. Всего за несколько дней до этого трагически погибла принцесса Диана, которая немало сделала для Ордена и не раз встречалась с матерью Терезой. Внимание газет было приковано к обстоятельствам ее смерти и похоронам – так что о смерти матери Терезы сообщали лишь скупые сообщения. Вес было правильно: она не любила шумихи и всегда предпочитала быть в тени. Ее оплакивали все те, кому были близки ее мысли, кто сочувствовал ее делам. Тринадцатого сентября тело матери Терезы в последний раз провезли по улицам Калькутты на орудийном лафете – том самом, на котором когда-то везли тело Махатмы Ганди. Ее похоронили на территории калькуттского комплекса «Дом матери Терезы», в котором располагается созданная ею благотворительная организация «Орден милосердия». Почти сразу после ее смерти католическая церковь по личному распоряжению папы Иоанна Павла Второго начала официальный процесс беатифицирования – первой ступени к канонизации, то есть объявления человека святым. Уже в октябре 2003 года мать Тереза Калькуттская была объявлена блаженной. День ее памяти отмечается пятого сентября. |
